После смерти Валерия Малыгина Olainfarm ожидает период вступления в права наследников, который может длиться от полугода и дольше. В это время не стоит рассчитывать на агрессивное развитие и покупки новых компаний, говорит член правления OLF Салвис Лапиньш. О главных задачах на сегодня, потенциальном откупе акций, и недопущении паники – в интервью NaudasLietas.lv


Было сообщение, что вы отозвали свое заявление об уходе с поста члена правления OLF – но ранее не было пояснений, почему решили уйти. Были разногласия?

Были.

В чем они заключались?

Учитывая дальнейшие события, было бы некорректно детализировать с моей стороны. К сожалению, вторая сторона уже никак не может это прокомментировать.

Понимаю вашу позицию, но объясню свою: миноритарным акционерам OLF важно понимать, идет ли речь о разногласиях, которые затрагивали их интересы.

Все же воздержусь от комментариев. Теперь эти разногласия не актуальны.

Принято. О влиянии смерти Валерия Малыгина на развитие OLF – насколько сильно это бьет по бизнесу? С одной стороны, вы говорите, что успех бизнеса – его заслуга, с другой – успокаиваете инвесторов, что правление дееспособно.

Если бы, не дай бог, такое случилось намного раньше, – лет 7-10 назад, – зависимость была бы намного большей. Но за последние 3-4 года правление становилось все самостоятельней. Валерий Малыгин очень активно участвовал во всем, но такое решающее его участие было скорее в очень больших стратегических вопросах. Например, в вопросах покупок других компаний. Ежедневным оперативным управлением больше занималось правление, – но при участии Малыгина, конечно.

Если упомянули приобретение других предприятий – теперь эта тема стоит на паузе?

На данный момент – конечно. Но решение взять паузу по большим покупкам было принято еще до трагического случая. И сиюминутные задачи, приоритеты – совсем не в покупках.

В чем сиюминутные приоритеты?

При том, что утрата шокирует, – завод продолжает работать, производить продукцию, платить зарплаты и дивиденды. И одна из важнейших задач ближайшего времени – назовем это недопущением паники. Завод реально дееспособный. Вчера (в понедельник, – С.П,) я прилетел из Вильнюса, все прочие члены правления были на месте, и способны принимать необходимые решения.

Так что краткосрочный приоритет – успокоить всех по вопросу того, что с заводом все в порядке. Какого-то радикального изменения статуса, каких-то продаж дочерних компаний, отказа от аптек, – ни о чем таком и близко речи нет. Все запланированные ранее процессы продолжаются.

Как сейчас выглядит оперативное руководство, кто исполняет обязанности председателя правления?

Сегодня мы – все правление – работаем очень коллегиально. Мы находимся в процессе разработки некоего нового стиля принятия решений. Пока никаких важных радикальных решений не было.

Когда будет назначен новый глава компании?

Это вопрос к совету. У нас совет состоит в том числе из людей, очень часто находящихся в разъездах. Знаю, что г-н Годманис планирует собрать всех, и решает, когда это в ближайшее время будет возможно.

Ваше возможное назначение председателем правления неофициально обсуждалось?

В кулуарах обсуждались все кандидатуры, по-моему. Что касается чего-то более конкретного – это, конечно, решение совета, который еще не собирался. Поэтому на серьезном уровне ни одна кандидатура еще не обсуждалась.

Второй главный вопрос, который обсуждают миноритарии – кто унаследует порядка 70% акций OLF, прямо и опосредованно принадлежавших Малыгину. Ранее в СМИ сообщалось, что после заключения последнего брака Малыгин внес изменения в свое завещание. Есть ли информация, кто будут новые владельцы, и с какими долями?

Ну, это вопрос семейный, я не уполномочен это раскрывать.

По факту, правильно понимаю, что у Малыгина трое детей?

Да.

И последняя жена – тоже одна из наследниц.

Это вопрос к юристам.

Когда может стать известна новая структура акционеров? Обычно вступление в права наследования – процесс как минимум на полгода, и то если между наследниками нет разногласий.

Точную дату, боюсь, сегодня не назовет никто. Процессы связанные с наследством могут быть долгими, тем более что в данном случае речь о достаточно большом наследстве. И Olainfarm – крупнейший, но отнюдь не единственный актив, который принадлежал Валерию. Поэтому чисто юридически процесс может затянуться. Это точно не вопрос месяца.

Получается, какое-то время – и довольно продолжительное – предприятие будет работать по сути без владельцев, – с уполномоченным наследниками временным опекуном.

Тут вопрос и к юристам, и к семье, как они договорятся назначить опекуна по наследству, – или не договорятся. И как это процессуально будет происходить.

Одна из звучавших «страшилок» – что теперь наследники распродадут Olainfarm. Есть ли в завещании какие-то ограничения по срокам на этот счет?

Не могу комментировать дела семьи.

С учетом всего вышесказанного, прежнее довольно агрессивное развитие OLF, со скупкой предприятий, – сменяется периодом спокойного эволюционного роста?

Конечно. Учитывая ситуацию с акционерами… Если бы сегодня встал вопрос о большой покупке другого бизнеса, или об инвестировании больших денег в какой-то новый продукт, или еще о чем-то большом, – не имея четкого мандата от представителя акционеров, я бы не стал принимать такие решения. Должно пройти время, пока, во-первых, выяснится, кто владельцы, после чего – пока они вступят в свои права. До тех пор, думаю, любой из членов правления будет воздерживаться от принятия радикальных решений.

О решениях, которые были актуальны при жизни Малыгина, и которые теперь могут измениться. Дивиденды: в этом году выплатили 9 млн евро, заявив, что Малыгин из этих денег погасит свой долг перед OLF – и по сути большая часть денег вернется в компанию. В последнем отчете видим, что погашена половина долга, и осталось еще около 3 млн евро. При этом дивиденды уже выплачены.

Ввиду случившегося, теперь выплаченные на имя Малыгина дивиденды – это вопрос наследства, как и все прочие его активы.

Насчет наследования акций OLF – согласно 66 статье FITL, к наследникам после вступления в права будет относиться требование объявить откуп, с отсрочкой на 2 года, если они в отдельности или согласованно получат 30% капитала.

Да, я в курсе про этот законодательный нюанс. Это, конечно, вопрос к новым акционерам. Хотя, контрольный пакет, который наследуется, уже проходил через процедуру объявления откупа. Но тут стоит уточнять у юристов, много нюансов возникает.

Может возникнуть непростая для наследников финансовая ситуация, ведь потенциально цена откупа, если ориентироваться на среднерыночную цену акций OLF за полгода – около 35-40 миллионов евро.

Да, знаю. Но тут еще вопрос, что конкретно написано в завещании, сколько акций и в какие руки попадает. Потому что разные дочери проживают в разных домохозяйствах. А далее – вопрос действий конкретного наследника.

Теперь про OLF безотносительно к Малыгину. В последнем отчете было указано, что в этом году дивиденды были щедрые, а в будущем дивидендная политика будет консервативной. Ранее вы заявляли, что планируется в будущем платить 40-50% от прибыли. Что изменилось?

Нет, про консервативность – это был больше сигнал некоторым инвесторам, которые в своих будущих дивидендных ожиданиях воспринимали цифру в 9 миллионов, как норму, которую будут платить всегда. Просто решили еще раз напомнить, что 9 млн снова – не будет. А то некоторые инвесторы, кажется, были настроены слишком оптимистично.

То есть речь не шла об отмене 40-50% выплат с прибыли в будущем?

Последние не слишком успешные финансовые показатели за пару кварталов создают определенный стресс насчет ликвидности в будущем. Но поскольку решение о дивидендах должно приниматься в конце марта или начале апреля, когда результаты за 2017 год будут уже понятны, – пока об этом говорить преждевременно. Но ясно, что 9 млн там не будет.

Как оцениваете текущую цену акций OLF на бирже – 8,80-8,90 евро?

Так уж сложилось в последние 2-3 недели с заводом, настолько много нового, меняющегося и неизвестного, что нынешняя волатильность – абсолютно понятна. Такого объема такой информации не было очень давно. Но, опять таки, сухой остаток в том, что по сути завод находится в процессе изменения собственников. И для инвесторов это всегда процесс с массой вопросов – кто будут новые владельцы, будут ли они свои акции продавать, будет ли придерживаться прежних стандартов корпоративного управления.

То, что в итоге мы видим волатильность и снижение цены акций – это в таких ситуациях неизбежно. Резкие колебания могут быть актуальны и в дальнейшем, в ходе того, что будет происходить на заводе и вокруг завода. В этом смысле Olainfarm абсолютно не уникален. Если бы подобное случилось с американской биржевой компанией – там можно было бы наблюдать в один день падение на 25%, в другой – рост на столько же.

Ваше возвращение – скорее временное, пока все не уляжется/прояснится? Или надолго?

Это, конечно, решение совета – каким они видят состав правления. Не скрою, после смерти Валерия ко мне обратились и члены совета, и члены правления, с просьбой повременить с уходом, и отозвать свое заявление. Что касается сроков моей работы – как я вижу, пока это до момента, когда новые владельцы вступят в права. Дальше все будет зависеть от их пожеланий и отношения к управлению компании, и многих других факторов. Тут я не напрашиваюсь на комплименты, но сейчас реально я чувствую, что нужен предприятию.

Если говорить о ваших желаниях – хотели бы остаться и после?

Сегодня моя цель – помочь, пока я нужен. Нужен ли я буду дальше, после вступления в права новых владельцев, – это будет ясно потом.