«Это можеть стать хорошим бизнесом: искать миноритарных акционеров Grindeks, которые пока не интересовались компенсацией… Не удивлюсь, если найдутся предприимчивые люди, которые так и сделают.» – считает глава INVL Asset Management Андрей Мартынов. О том, какие технические нюансы могут быть актуальны в суде, чего не хватает у «идущего хорошим путем» Olainfarm, и стоит ли в будущем ждать новых «байаутов» – в интервью NaudasLietas.lv.


НАДЕЖДЫ НА ОТКУП – ВОПРОС ВРЕМЕНИ

Как оцениваете уходящий год? Рижский индекс прибавил почти на 20%…

Год был позитивный: местные и мировые рынки росли, инвесторы зарабатывали. Жаль, что на рижском рынке пока не сбылись те надежды, которые были в начале — на байауты «бальзама» и «пароходства».

Точнее, по «бальзаму» все почти случилось – ведь добровольный откуп был объявлен. И это была своего рода индикация того, как главный инвестор BAL намерен решать вопрос с регулируемым рынком. Предположу, что это только вопрос времени и цены, когда они будут делать повторный откуп. Было бы странно отказываться от этой идеи, исходя из разовой неудачи.

Но для миноритариев BAL сам факт такой попытки тоже сработал в плюс – у рынка появился повод присмотреться и переоценить акции, в контексте потенциального откупа. Даже сейчас, при нынешней биржевой цене BAL около 7,50 евро – остается серьезный потенциал роста до балансовой стоимости, около 40-50%.

А по поводу (откупа) пароходства – думаю, это тоже только вопрос времени. Кажется, все, что было можно списать – уже списали.

Что еще запомнилось?

Разделение Latvijas Gaze. Те надежды, которые были до разделения концерна, и которые основывались в том числе на литовском опыте – уже оправдались. Инвесторы, которые покупали акции GZE до разделения и дивидендов, по 9,30-9-40 евро – в итоге, с учетом нынешней цены на бирже, получили акции Conexus почти бесплатно. Эта была и остается хорошая инвестиция.

Есть версия, почему акции GZE после отделения почти половины бизнеса не подешевели наполовину?

Тут ситуация похожа на Latvijas Balzams: никогда нельзя утверждать, что цена акций в какой-то конкретный момент – самая объективная и справедливая. Особенно на нашем довольно неэффективном рынке. Думаю, процесс реогранизации привлек внимание новых инвесторов или трейдеров, которые ранее не обращали внимания на эту позицию. И их оценка отличается от оценки тех, кто торговал этой бумагой раньше.

Скорее всего, это говорит о том, что до реорганизации акции GZE были недооценены. Хотя, тут сложно судить: ведь индикации сделки с фондом Marguerite, где проходил большой пакет акций GZE, вроде бы говорила об обратном.

Насчет «бальзама», который после провала добровольного байаута не особо сильно упал в цене – какие тут есть объяснения? Причем покупают в основном несколько игроков.

И что такого?

Может, кто-то из инсайдеров что-то знает о планах главного акционера – как у нас часто бывает в последнее время с байаутами.

Вряд ли кто-то знает больще, чем один конкретный человек, опосредованно контролирующий «бальзам». Будет откуп или нет, и если будет, то когда, и по какой цене, – это решение будет принято фактически единолично. Поэтому я бы не стал рассчитывать на то, что текущие покупки на бирже – это обязательно чей-то инсайд. Скорее, у кого-то есть понимание, что откуп – это вопрос времени, и покупать на уровне 7,5 евро, чтобы в перспективе выйти по 12 – почему нет.

Думаете, недавние времена, когда еще в 2015 году «бальзам» можно было взять всего по 3 евро за акцию – прошли безвозвратно?

Это как с Olainfarm, который стоил 5 латов в 1998 году – и казалось, что цены в 1 лат мы не увидим уже никогда. На скоро случился кризис, и OLF упал до 20 сантимов. То же повторилось после 2008 года.

Хотя, по «бальзаму» сейчас кажется, что 3 евро – достаточно низкая цена. С другой стороны, год назад BAL столько и стоил. Это еще раз показывает, что на неэффективности латвийского рынка можно хорошо зарабатывать.

GRINDEKS: НАЙДУТСЯ ПРЕДПРИИМЧИВЫЕ ЛЮДИ

Агенство приватизации (АП) до конца года планирует подать в кабмин сообщение по «делу Grindeks» – оценить, стоит ли подавать в суд на взыскание возможного ущерба. Какие тут у вас ожидания?

Не думаю, что АП посоветует правительству не пытаться возместить убытки. Потому что они очевидны. Факт нарушения законодательства, в результате чего эти убытки возникли – уже прошел через суды, по всем инстанциям. В такой ситуации отказываться от иска – это была бы очевидная халатность со стороны АП и правительства, которые ответственны за соблюдение интересов общества. Поэтому, думаю, иск в итоге будет подан.

С вариантом государственного иска, и без него – перспективы частных миноритариев Grindeks в суде как-то меняются?

С точки зрения правосудия – думаю, никакой разницы нет. С точки зрения того, подавать ли свой иск частным инвесторам, или присоединяться к иску, который будет подан государством – второй вариант технически гораздо проще. Но с точки зрения результата, полагаю, разницы не должно быть.

Юридически не вижу тут больших проблем, кроме одного технического нюанса: нужно правильно рассчитать и доказать конкретный размер убытков. А доказывать саму причинно-следственную связь между убытками и действиями ответчиков уже не придется – там FKTK уже все сказал.

Итого: те, у кого в указанный период, с ноября-2014 по май-2015, были акции Grindeks – за 3-4 года судов могут рассчитывать на прибыль порядка 100-150%.

Думаю, да. Нюанс только в том, что на практике может получиться, что размер затребованных убытков даже превысит математическую разницу между стоимостью откупа и ценой акций, помноженной на их киличество. Потому что многие акционеры, которые покупали и продавали акции GRD на бирже, – по идее, на всех них распростряняется право требования компенсации. Это может быть интересный правовой казус.

Пока что, по словам представителя ассоциации инвесторов, возможностью судебного иска интересовались акционеры, контролирующие чуть более 1% от капитала Grindeks.

Возможно. Но если суд в итоге примет сторону миноритариев – это можеть стать хорошим бизнесом: искать миноритарных акционеров, которые пока не интересовались компенсацией, и на которых распространяется право требования компенсации…

Возить их автобусами к нотариусу, оформлять доверенности…

Да, переоформлять право требования, через цессию, — и зарабатывать на этом деньги. Не удивлюсь, если найдутся предприимчивые люди, которые так и сделают.

НАЛОГОВЫЕ ПОСЛАБЛЕНИЯ ИМЕЮТ СМЫСЛ

На последнем семинаре CEO Meets Investors эксперт Swedbank говорил об идее «инвестиционного счета»: чтобы вложения физлиц в ценные бумаги не облагались налогом до тех пор, пока с этого счета не начинают выводиться средства. Подобные идеи поправок в законодательстве раньше не обсуждались на уровне, скажем, банковской ассоциации?

Не могу говорить за ассоциацию, но я о таком не слышал. Хотя правильней спросить у них.

А вы сами с такими предложениями не сталкивались?

Когда вводили налог на прирост капитала, такие дискуссии были, и я сам это предлагал на некоторых встречах. Говорил, что в мире развита практика налоговой регуляции, благоприятной для инвестирования именно домашних хозяйств.

Одна из форм – «инвестиционный счет» – когда вложения в ценные бумаги именно домашних хозяйств, с определенным годовым лимитом, или без него, – не облагаются налогом на прирост капитала. У нас все наоборот: при и без того неразвитом рынке капитала, когда домохозяйства одозначно неактивны, как инвесторы – система еще больше отталкивает их от инвестирования в ценные бумаги.

Для государства было бы больше смысла, если бы местные жители, которые не являются активными трейдерами, могли инвестировать свои накопления в ценные бумаги в облегченом порядке, – без необходимости регулярно писать отчеты в СГД. Тем более, что крупные трейдеры давно нашли законные способы оптимизировать свою инвестиционную деятельность в вопросе налогообложения, торгуя через юридическое лицо. Думаю, к этому вопросу имеет смысл вернуться.

В Swedbank сказали, что это у них только на уровне идеи, и говорить о ней подробней не пожелали.

Идея такая всегда была. Если будут пересматривать вопросы налогообложения частных лиц, связанные с налогом на прирост капитала – об этом можно будет напомнить. Хотя, скорее этим должна заниматься ассоциация инвесторов – это ведь их тема.

Но в Балтии сейчас обратные тенденции. Например, в Литве сейчас тоже думают об увеличении налогового бремени на биржевых спекулянтов. Но тут стоило бы разделить эти две группы – активных трейдеров и домашние хозяйства с их накоплениями.

ФАРМА ИНТРЕРЕСНА, НО ЕСТЬ НЮАНСЫ

В начале года вы говорили, что видите хорошие перспективы у латвийской фармацевтики. Как оцениваете акции Olainfarm и Grindeks, с текущими ценами? Первый за год вырос на 20%, второй упал на 15%.

На макро уровне, не вдаваясь в нюансы конкретных компаний, фармацевтика в мире и в Латвии остается интересной: население стареет, уровень доходов растет, расходы на лекарства – тоже. То есть, потенциал роста есть.

Если смотреть конкретно, Olainfarm, скажем так, идет хорошим путем, – и с точки зрения основного бизнеса, и по активам, которые они приобретают. Конечно, хотелось бы, чтобы слияния и поглощения там не ограничивались Латвией, чтобы сделки были шире географически – по Балтии, а лучше – по Европе. Пока это больше внутренние латвийские активности. Либо не хватает амбиций, либо опыта, либо хороших вариантов. Между тем хорошая международная сделка включила бы «эффект форсажа» в отношении их акций на бирже.

Ну а по Grindeks инвесторам уже все ясно.

Что именно?

Инвесторам ясно: пока не будет правильного корпоративного управления, пока предприятие не будет работать на всех акционеров, а не только на некоторых, – до тех пор больших перспектив в плане роста котировок не будет. С точки зрения отношений с инвесторами, Grindeks из-за этого явно проигрывает. Как можно рассчитывать на рост акций, который обеспечивают инвесторы, если отношений с ними или вовсе нет, или они плохие.

Разве что если связанные лица будут покупать, и цены вырастут…

Думаю, последний аукцион показал: покупали там очень раздробленно, одного явного покупателя или группы покупателей – не наблюдалось. Все инвесторы, кто хотел участвовать – все смогли купить, без особой состязательности.

В общем, в марте по годовому отчету GRD будете следить, продолжается ли там практика выплаты миллионных вознаграждений членам совета.

Да, в разрезе закона о налоге на солидарность будет очень интересно посмотреть, изменилась ли эта практика. Ведь когда налог на солидарность платится с таких больших вознаграждений – для госбюджета это, конечно, очень хорошо. Но для компании и ее акционеров это серьезные затраты. Поэтому будет интересно понаблюдать.

РЫНКИ ПРИВЫКЛИ К РОСТУ

В последние месяцы все больше известных мировых инвесторов говорят, что пришло время выходить из рынков акций – имея в виду бьющую рекорды Америку, и особенно взлет акций банков. Мол, впереди маячит коррекция. Согласны?

Мне кажется, в последнее время рынки уже привыкли к тому, что постоянно обновляются исторические максимумы.

В Америке – да. А, скажем, европейский локомотив Германия (DAX) — еще не наверстал потери после рекордов 2015 года.

Думаю, и там и там будет продолжение роста. Сейчас просто много свободных денег, и их надо размещать. Поэтому и акции банков так растут: если хочешь купить экономику, поучаствовать в ее росте – купи банк, такова обычная практика.

Конечно, всегда будут свои «плохие акции», и волатильность, и, возможно, коррекции. Как говорил классик, деревья не растут до небес – однажды любой рост останавливается. Но, скажем, если бы пять лет назад мы разбирали влияние на рынки таких событий, как Brexit или победа Трампа на выборах президента, – консенсус-мнение экспертов заключалось бы в том, что рынки в таких случаях должны просесть сильно и надолго. Но в этом году мы увидели, что сильных провалов это не вызвало.

По Трампу – согласен. А после Brexit коррекция в Европе все же была довольно резкой.

Да, но потом рынки сравнительно быстро ее отыграли. Либо это связано с измененением сентимента инвесторов, либо с тем, что все больший объем торгов приходится на алгоритмическую торговлю – упрощенно говоря, на «работов», которые ведут себя более «математически», нежели эмоционально.

В итоге оптимисты, которые покупали – зарабатывают. Очень хорошо, что так.