С одной стороны, биржевые компании из бывшего «свободного» списка – это почти всегда те, кто оказался на бирже случайно, и о своей рыночной капитализации практически не думающие. За редкими исключениями. То есть эти фишки – явно не выбор трейдера номер один, и даже вряд ли выбор номер одиннадцать. Поэтому после предложения руководства Naudaslietas писать и о них – некоторое время думал. С другой стороны, иногда бывает по-человечески любопытно, что там за игроки такие, чем живут. Тем более, что некоторые из них стараются регулярно выплачивать дивиденды (как Kurzemes CMAS и Siguldas CMAS), а другие иногда «выстреливают» – и становятся не менее торгуемыми, чем иные компании официального списка (как Latvijas Tilti, тоже платившие дивиденды). В общем, первым блином стал завод VEF Radiotehnika RRR.

Председатель правления AO "VEF Radiotehnika RRR" Эдуард Малеев

Председатель правления AO "VEF Radiotehnika RRR" Эдуард Малеев

Если верить председателю правления AO VEF Radiotehnika RRR Эдуарду Малееву, уже в этом году будет заключен контракт с крупной российской торговой сетью Media Markt, на поставку латвийской акустики, что может увеличить объем всего заводского производства в 2-3 раза. «Если бы я видел, что тут бизнес бесперспективный – я бы его продал.» – говорит Малеев. Его цель – за несколько лет увеличить продажи с нынешних примерно 600 тысяч латов  до 3 миллионов латов  в год.

Впечатления от экскурсии

«Ты не был на Radiotehnika? Стоит посмотреть – там как в советское время!» – когда услышал несколько таких напутствий от разных людей, стало интересно. О «советскости» – действительно, в вестибюле высотки, где сидит заводская администрация и частные арендаторы, ремонта, похоже, не было с тех самых времен. Как говорит сам Малеев, были инвесторы, предлагавшие это здания выкупить – чтобы снести, и построить на его месте новое.

Впечатление от цехов – как от огромного завода, и первая мысль – это сколько стоит его отапливать зимой. Хотя, если смотреть на объем производства – около полумиллиона латов – речь скорее об уровне мастерской. Работники, услышав про площади, смеются: «У нас как в квартире, если есть площади – мы постепенно расползаемся, и в итоге все занято. Хотя, приезжал к нам один партнер, и тоже говорил, что на западе на таких площадях давно не работают: там все делается чуть ли не на коленке.»

Во время экскурсии по заводу, перед тем, как зайти в конкретный цех, мне говорят либо – «А вот тут интересно», и это означает, что внутри стоит новое оборудование, купленное в том числе и на еврофонды, либо – «ой, тут только не пугайтесь», и это значит, что внутри ничего новее 25-30-летней техники нет. В некоторых цехах старые станки еще работают, в других – стоят компактно в ряд, вдруг еще пригодятся, или на запчасти. Новой техники – порядка нескольких десяткой единиц.

Кадры на производстве – чаще в возрасте. Типичный случай, когда человек называет дату своего прихода на завод, и она оказывается «старше» года моего рождения. Людям хорошо если за 50, а часто и за 60. Молодежи видел немного. «Сколько у нас получают? – говорит экскурсовод про работников цеха с новыми станками (делают корпуса для акустики). Если заказов много, то и 500 на бумаге, если работы меньше, то около 300 латов». С работой как где: в одних цехах работа идет каждый день в две смены – и не успевают, а где-то – например, вручную наматывать медь на динамики – работниц, в основном женщин, приглашают хорошо если раз в месяц. Оплата, понятно, сдельная.

Разговор с рабочими: «А кризис, по вашим ощущениям, уже позади – рост есть? – Прошлый год был очень трудный. И позапрошлый. Пока не то чтобы лучше было.» Правда, рабочих то и дело подгоняют: итальянский субподряд пора отравлять (оборот на 400 тысяч латов в год), а тут, говорят, еще чешский заказчик заказал полтора десятка образцов продукции. Если качество устроит – заказов, по словам моих сопровождающих, может быть, как от итальянцев.

Что действительно впечатляет – изолированные акустические комнаты, о которых пишет каждый, кто тут был с экскурсией. В одной комнате любой звук много раз отражается от мраморной поверхности, в итоге обычный хлопок руками «звучит» около 5 секунд. В другой, наоборот, звук «гаснет» так, что если человек в двух метрах от тебя будет говорить в сторону от тебя – звук будет еле-еле, ватный, будто издалека. Хранитель всего этого – конструктор Дзинтарс Ласис – в том числе и испытывает в этих комнатах акустику. На компьютерах – непонятные графики. Конструктор  – вот тут хорошо, а тут кривую надо приподнять. Говорят, он на заводе тоже был с тех времен, когда нас, условно тридцатилетних, еще не было нигде.

В общем, завод — производит впечатление. Впечатление двоякое. Жизнь тут теплится явно не та ту мощность, на которую это все когда-то проектировалось. Где-то она бурлит, а где-то время остановилось. Малеев говорит, в этом надо видеть перспективу: пойдут заказы – будет что обживать. С ним мы побеседовали уже после «обхода территории».

Кризис поставил подножку, но теперь можем взлететь

– Год назад вы говорили, что скоро можно будет сказать о начале возрождения Radiotehnika. Ваши работники в цехах возрождения не особо чувствуют…

– Человек всегда предполагает, а Бог располагает, корректирует нас. Год назад мы очень активно работали, и предполагали, что сможем быстро запустить новый продукт. У нас ведь договор с Латвийским агентством развития, на исследования нового продукта на 600 тысяч латов. И после этого этот продукт – шикарный! – давал бы нам отличную добавочную стоимость, и при этом стоит в разы дешевле европейского аналога. В разы! Но удивительная вещь: по идее, ипотечный банк должен работать в паре с агентством развития, так как это все государственные структуры. Мы бы тогда уже закончили этот проект. Но они нам кредит не дали. А шведский банк, с которым мы сотрудничаем – SEB – тоже не продлил кредитную линию, видя наше не очень хорошее положение. В итоге мы получили этот новый продукт, но позднее, чем рассчитывали.

Более того, у нас сейчас (показывает документы) есть контракт с крупной торговой сетью – Media Markt, подразделением крупнейшей в Европе сети электроники — Saturn. И эта российская сеть подписывает с нами договор. Вторая сеть – на Украине – тоже подписывает контракт. Мы в этом году выходим на действительно большие объемы, сейчас это в работе, договора планируем подписать в течение месяца. Сколько это может дать по продажам? Я думаю, не меньше миллиона латов в год. То есть если мы на 600 тысяч латов продукции делали, то в этом году сделаем и реализуем на 1,2 миллиона – минимум. А то и втрое вырастем!

– При этом за весь прошлый год именно вы в России продали продукции на 14 тысяч латов – мизер…

– Когда я купил этот завод, тут надо было все выбросить на помойку. Я только сейчас, 10 лет спустя, понял, что покупал я практически только цеха и землю. Пришлось полностью перевооружить производство, на старом выпускать современную продукцию было невозможно. А когда мы перевооружились, наступил финансовый кризис. И все. Иначе у нас уже были бы пару лет процветания. Мы были на низком старте, но в кризис подножку поставили банк, забрав оборотные средства. Убежали арендаторы. Раньше они были, и это помогало заводу, производство за их счет могло практически не платить коммунальные платежи. Этот экономический кризис, спад в недвижимости, да везде – это все ударило.

– А что за чехи, которые дали пробный заказ на 15 образцов техники?

– Это субподряд, а это не является нашим главным направлением работы. Это мы работаем на дядю. Да, сейчас у нас есть такие заказы, и они будут идти до тех пор, пока у нас нет больших оборотов по собственной акустике. Но как только у нас будут на нее запросы, мы эти подряды делать просто физически не сможем.

– Будете отказываться от итальянцев, которые дают вам 420 тысят годового  оборота?

– Да, со временем будем. Такие заказы – от плохой жизни

– А какая там маржа?

– Процентов десять – это хорошо. Выжимают. На собственной продукции делаем 25-40% – другой уровень.

Лишнюю недвижимость – продам

– Кстати, в 2001 году у вас был оборот такой же, как в 2010-м – порядка миллиона с небольшим. По финансовым показателям вы там же, где и были.

– Десять лет назад я имел старый завод, старую продукцию, старое оборудование. Чтобы перевооружиться и отремонтироваться – на это 5 лет ушло. Потом 2 года кризиса. И только сейчас мы можем развиваться. Если бы я видел, что тут бизнес бесперспективный – я бы его продал. У меня такой возраст, что тут непонятно зачем не сидят, а ходят в тапочках по Майами. У меня друг там живет, говорит: опусти планку, продай, и ходи тут в тапочках. Но я хочу это дело довести до конца. Я вижу, что тут есть перспектива. И она будет реализована. Всю лишнюю недвижимость тоже выставлю на продажу, и деньги вложу в оборотные средства. Тогда Радиотехника останется легкая, чтобы методично работать. А там и контракты подтянутся, и вы свободны, чтобы летать.

– Когда думаете продать лишнюю недвижимость?

– Думаю, в следующем году мы этот вопрос закроем: та недвижимость, что еще осталась – ее нужно немного придержать, чтобы подросла в цене, и акционерке больше досталось. Думаю, еще где-то миллион латов за нее мы получим.

– При этом у вас огромные цеха. Более компактно не думали работать?

– Если считать «Радиотехнику» мастерской – площадей замного. Если считать «Радиотехнику» заводом, который способен подписать договор с тем же Media Markt, то это площади только-только. А если еще другие сети добавятся… Тогда нам будет даже тесно. И тот, кто к нам приезжает, должен видеть этот потенциал. Чтобы большой контракт выполнить, чтобы все это поставить на поток, нужно иметь эти линии. И они у нас стоят в ожидании больших заказов.

Кроме того, мы этим держим людей – если они уедут или на база уйдут, мы их не вернем. Самое страшное – потерять костяк, иначе можно закрываться. Акустику не могут делать люди без опыта, иначе она звучать не будет – будет дребезжать. Мне выгодней было бы много чего тут закрыть. Но если я сейчас закрою, а потом свистну – все будут кто на базаре, кто на огороде, кто в Ирландии.

Раз в неделю уже не работаем

– Год назад вы говорили, что люди на производстве работают один день в неделю, когда есть заказы — и получают минималку. Сейчас так же?

– Сегодня уже не так. У нас постоянно работают люди, правда, маленьким количеством, далее будет набирать штат. Сегодня мы уже даже отстаем: у нас заказов больше, чем людей.

– Те, кто делают динамики, говорят, приходят на работу раз в месяц…

– С динамиками – да. Дело в том, что они обходятся дороже тех, которые мы покупаем. Поэтому мы в акустике ставим пару наших основных динамиков для хорошего звука. А для низких частот пищалку покупаем на стороне.

– У кого покупаете?

– У европейских отраслевиков. Они это делают в Китае, нам продают. Серьезные европейские фирмы, разрабатывают сами, а мартышкин труд отдают в Китай. Это их разработка, и за качество они отвечают. Поэтому это продукция, разработанная в Европе, но произведенная в Китае.

– Сами не думали работать так же: тут держать центр компетенции, а мартышким труд – в Китай?

– Отдельные комплектующие, которые не влияют на звук, мы тоже заказываем в Китае. Но мембраны, подвижную систему – то, что дает звук – делаем сами. Почему мы берем пищалку у европейцев – они, получая партию из Китая, проводят испытания. И именно они в итоге отвечают за качество. Сегодня у нас с конвейера сошла акустика – она тут же идет в ту лабораторию, в акустическую камеру. И проверяется, как она звучит. Если нормально – разрешаем продолжать производство. Если есть какие-то неполадки – продукт за пределы завода не выйдет. Если бы этот продукт мы получали из Китая – пришлось бы и его пропускать через лабораторию, а если что-то не так – возвращать обратно в Китай? С их сроками транспортировки? Мы такое не потянем. Это все же не стол сделать.

Биржу любим и уважаем

– С биржи уходить не собираетесь?

– Нет, биржу мы любим и уважаем. И очень надеемся, что на бирже мы будем котироваться более успешно, как только пойдут большие заказы. Сегодня у нас есть перспектива, к сожалению, пока нереализованная.

– Вам биржа нужна для чего?

– На перспективу – и для привлечения финансирования. Мы биржевой инструмент будем использовать в своей деятельности. Если мы придем к необходимости инвестиционной программы, почему нет. Мы ведь и рост наметили, и продукция будет новая. Сейчас нам никто ничего не дает, потому что мы плохо выглядим. Как только дела у нас пойдут, и на бирже мы будем расти – тогда это вариант…

– А чего вы на SEB обижаетесь, если финансовая устойчивость у вас плохая: кредиторы превышают собственный капитал…

— Сегодня мое мнение о SEB поменялось в лучшую сторону – обязательно напишите: они сдержали наши аппетиты, и не дали нарастить неприятного веса, за который пришлось бы платить. В итоге мы выкручиваешься. А это дорогого стоит. Когда тебе есть не дают, ты худеешь, становишься симпатичным, стройным. Здоровье поправляется, и ты готов решать задачи. А когда тебе в жирные годы говорили «бери еще» — ты брал еще, и у тебя отовсюду торчало… И думали, что всегда так будет.

— Что такого сделали для похудания?

– Сократили людей до минимума. Затраты в целом тоже сократили. И третье – научились разрабатывать новые изделия по-другому. Вот раньше я технолога держал вне зависимости от того, нужен он или нет. В штатном расписании был технолог, и я ему платил 400-500 латов. Сейчас у меня для него есть вопросы и задачи. Он приходит на неделю, решает задачи, и уходит.

– Сколько лет этому технологу, который готов так работать?

– Около 50 где-то. У нас производство сохранилось благодаря тому, что наш коллектив постарел. Ему много денег не надо. Иначе бы все давно разбежались в Ирландию. Но мы с Техническим университетом уже подписали договор, с июня студенты начинают проходить у нас практику. И мы к этим пенсионерам начнем набирать только молодых, чтобы они набирались знаний и уровня понимания акустики.

Эти люди, которые тут работают сейчас – это костяк, они сохраняют технологию. А те, кого мы примем – молодежь, и это будущее завода. Кстати, в том же сбыте у нас все – молодые: все моложе тридцати. Это ведь пятерка нападения: тут пожилых быть не может.

Хочу ходить в тапочках по Майами

– Я, честно говоря, немного поспешил с этим интервью – подытоживая, говорит Малеев. — нужно было встретиться немного позже, когда уже будут реальные успехи и результаты. А пока все только в планах.  Вы правы во всем насчет кадров – правы. Но давайте встретимся через некоторое время. Если бы я не видел здесь перспективы – продал бы.

– Хотите довести дело до конца и уехать отдыхать, или от управления в любом случае отходить не собираетесь?

– Сказать, что мне особенно хочется этим заниматься всю жизнь – не сказал бы. Но мне, как бизнесмену, невыгодно бросать это дело. Сейчас все это стоит лимонад. Моя мечта – еще год-два, но не больше трех.

– Каких показателей хотите достичь?

– Хотел бы оборот в 10 миллионов и прибыль в миллион. Но это мои мечты. Если смотреть реалистично – 3 миллиона оборота, уверен, получить можно.

– Вы всегда говорили, что конструкторы завода разрабатывают свои модели сами. А тут вдруг подписали в конце прошлого года договор с россиянами, на совместную разработку ваших новых продуктов…

– Да, российские разработчики дали нам хороший вариант акустики. Контрапертура. Очень интересная тема, хотя и не панацея. Россияне действительно уже приезжали на наш завод, все посмотрели. Думаю, сработаемся. А может, со временем кого-то и сюда переманим.